Почти уйти и вернуться

 

Макс неторопливо отхлебнул горячего чая. А мы все ждали объяснения: где он пропадал столько времени, что это за чудесные метаморфозы, произошедшие с ним за эти годы – два десятилетия не шутка!

– В общем, так, друзья мои. Есть вещи, о которых действительно очень сложно говорить. Я обязательно поведаю Вам свою историю, как и обещал. И многое станет ближе для восприятия неподготовленнымсознанием. Только вот прежде, – Макс хитро и многозначительно посмотрел на нас, – Вы расскажете мне, как встретили друг друга впервые. Как познакомились. Я знаю, вы обошли в прошлый раз этот важный момент стороной. И я вас понимаю. Рассказывайте, не стесняйтесь. Мне – можно.

Он словно заранее все знал. Пришлось рассказывать. Мы только украдкой переглянулись со Светланой, и я начал:

 …Давным-давно, восемнадцать лет назад, в нелепейшей ситуации мне проломили голову обухом топора. По соседству со мной, когда я жил на съемной квартире, уже оканчивая университет, обитала в ветхой мазанке весьма неблагополучная семейка. Алкаши, бомжи, бродяги и наркоманы собирались там и устраивали свои незатейливые оргии чуть ли не каждый день. Да и весь район был криминогенным. В центре города целые кварталы с дореволюционными постройками давно не значились на градостроительных картах. Это только в последнее время они физически начали исчезать с лица земли, уступая место элитным зданиям жилого и коммерческого назначения. Таких семей, подобных той, что жила среди тараканов, нечистот и бездуховности, было много. Есть ли они сейчас? Есть, конечно. Только расселены кто-куда: в многоэтажки, в казённые дома да на кладбища – кому как повезло.

Квартируя в относительно чистом двухэтажном домике у старенькой вдовы, я руководствовался политикой, заведённой в среде мало-мальски приличных жителей того района: не замечать, не вмешиваться, обходить стороной. Но однажды, когда пьяный полуголый мужик, полночи гонял с топором в руках по двору своих же собутыльников, я не выдержал. Привыкнув доверять боевой закалке, я выскочил из квартиры, едва нацепив сандалии. Бабка-хозяйка только и успела крикнуть вслед: «Саша, убьют, не связывайся! Милиция уже едет!»

Комната моя находилась на втором этаже, вниз вела деревянная лестница. Лампочки там никогда не водилось, её либо разбивали, либо вывёртывали. Двери не закрывались. Уже на пороге подъезда я услышал всхлипывания под лестницей, одна из пьяных баб, нашла там убежище от разъярённого придурка. Я оглянулся, всматриваясь в темноту, и… получил оглушительный удар сзади.

В больнице, мне вправили кости черепа на затылке, отсосали гематому и поместили оплетённого трубками в реанимационное отделение. Кома. Бедной матушке наказали крепиться, авось выкарабкается. Через неделю растительного существования, случилось чудо.

Мама, не отходящая от меня все дни ни на минуту и лишённая всяческих жизненных сил, в этот день была помещена в терапевтическое отделение двумя этажами ниже. Отец сам давно болел, сражённый первым инсультом, и находился дома, в Багаевске, под присмотром соседей и местных фельдшеров.

Это произошло ночью, в смену медсестры Виктории, заботливой и ответственной девушки, недавно закончившей медицинское училище. К ней иногда приходила подружка с первого курса, пытливая и торопящаяся окунуться в мир практической медицины. Заведующий отделением закрывал на это глаза, тем более подружка Вики соблюдала все больничные правила и часто помогала санитаркам, нянечкам и медсестрам. Не гнушалась выносить судна, мыть полы. Мечтала официально устроиться хоть кем, но ей говорили: «не время пока, подучись немного».

И вот, проходя в ту ночь мимо моей палаты, она увидела через стеклянные стены яркий свет над моей койкой. Сердце её ёкнуло. Случилось так, что рядом не было ни души. Девушка пробралась в палату, увидела меня, «светящегося», и влюбилась. Она тронула мой лоб своей рукой и заплакала. Долго слушала жуткие хрипы в моей груди, сбивчивое дыхание, и стала молиться, чтобы Бог послал мне жизнь и выздоровление. Воспитанная в атеистической семье, не зная ни одной молитвы, она просто присела на стульчик и мысленно умоляла Неведомого, но Всемогущего Старика с белой бородой – иного образа её сознание нарисовать не могло – помочь несчастному молодому человеку, почти убитому неизвестными злодеями. Романтической натуре виделись обрывки сказочных историй о чудесном воскрешении из книжек, детских фильмов и мультиков. Не контролируя себя и не брезгуя торчащей из горла трубки с булькающими в ней звуками, она наклонилась над умирающим принцем и прислонилась своим ртом к его холодным и сухим губам. «Живи!» только и произнесла она. Слабый желтоватый свет, окружающий тело, тотчас же исчез.

Не летал я ни в каких туннелях, коридорах с ангелами в белых одеждах. Я ничего не видел такого, о чём пишут энтузиасты и исследователи феномена «жизни после смерти», пока находился в десятидневной коме. Кроме одного сна. Если, конечно, его можно было назвать сном.

Ночь. Крыша большого здания. Ржавая кровельная жесть, с кое-где отогнутыми углами. Печные и вентиляционные трубы. Я будто парю над крышей и смотрю на неё сверху вниз. Вдруг крыша становится прозрачной, и яркая звездочка внизу манит меня к себе. Я плавно спускаюсь. Звездочка растёт и превращается в красивую, светящуюся белым светом девушку. Она плачет, опустив глаза, и шепчет: «Живи, живи, живи, любимый мой!». Я вдруг отрешенно понимаю, что слова её обращены ко мне. Я продолжаю любоваться её красотой и сказочным свечением, которое не мешает различать мельчайшие черты божественного лица. Душа моя волнуется и трепещет, наполняясь Любовью и Благодарностью. Неземной Свет начинает наполнять меня, и я открываю глаза…

Светлана, так звали девушку, вновь заплакала, но уже счастливо. Ресницы свалившегося с неба (или с больничной крыши?) первого в ее жизни пациента дрогнули, дыхание выровнялось, а с губ сорвался звук, который только она и могла разобрать: «спасибо». Я застонал, поперхнулся, закашлялся. В палату ворвалась сестра Вика, а следом и дежурный врач…

Через неделю, так и не найдя вразумительного объяснения чудесному исцелению безнадёжного больного, врачи выписали меня под наблюдение невропатолога, хирурга и терапевта по месту жительства. А ещё через месяц Светлана и я зарегистрировали в ЗАГСе свой союз.

 Мы со Светой никогда и никому не рассказывали своего величайшего секрета, и сейчас, посвящая в него Макса, испытывали некоторую неловкость, чувство неприкрытой наготы. Но это быстро прошло, поскольку глаза благодарного слушателя выражали необыкновенную мудрость, искреннее понимание и восхищение. И вообще, несмотря на то, что такого Макса я не знал никогда, казалось, что человек, сидящий сейчас напротив, знаком мне с незапамятных времен, как собственное отражение в зеркале. 

 Гость допил остаток уже холодного чая…

 

                                                                                                 (из цикла «Личный духовный опыт», фрагмент повести «Посиделки за чаем»)

Опубликовать в социальных сетях

Рекомендуем личную консультацию

Алекс Грок

Проскопия, мантика, целительство. Анализ возможных вариантов развития будущего. Коррекция межличностных отношений. Снятие негативных программ (порча, сглаз, проклятья, фобии). Привлечение благоприятных событий. Индивидуальное обучение приемам биоэне Узнать подробнее
Посмотреть всех экспертов из раздела Эзотерика > Магия


Комментарии

Замечательно.Прочла на одном дыхании.

25.03.11